В то время как женщины в целом подвержены мизогинии, транс* женщины (т.е. женщины, которым при рождении был приписан мужской пол) в дополнение к ней страдают от трансфобии, т.е. негативного отношения к трансгендерным людям. Благодаря наличию этих двух пересекающихся дискриминаций (сочетание трансфобии и мизогинии иногда называют транс-мизогинией [1]) транс* женщины потенциально подвержены насилию в ещё большей степени, чем цис* женщины (т.е. женщины, которым при рождении был приписан женский пол). В этой статье рассматриваются факторы, вызванные трансфобией, которые ставят транс* женщин в более уязвимое положение и мешают им выйти из насильственных отношений. Акцент здесь делается на насилии со стороны партнёра/ки, тем не менее, похожие факторы способствуют домашнему насилию и со стороны других членов семьи, например, родителей.

Статья предназначена в первую очередь для феминисток и сотрудниц кризисных центров и шелтеров, большинство из которых цис* женщины, чтобы указать на специфические проблемы транс* женщин, которые способствуют проявлению домашнего насилия в их отношении. Целью статьи является включение вопроса о насилии в отношении трансгендерных людей в общефеминистскую повестку, солидаризация между трансфеминистками и феминистками других направлений.

Хотя эта статья задумывалась как статья о домашнем насилии в отношении транс* женщин, нижеприведённые проблемы в неменьшей степени касаются и транс* мужчин, и транс* гендерквиров/к. Я хотела бы опровергнуть упрощённое представление, согласно которому транс* мужчины находятся в привилегированном положении по сравнению с транс* женщинами, т.к. подвержены не двум видам дискриминации (трансфобии + мизогинии), а только одной (трансфобии). Хотя это верно для закрытых транс* мужчин, которые наслаждаются своими мужскими привилегиями, при выяснении трансгендерного статуса эти мужчины также подвержены мизогинии, т.к. общество считает их «на самом деле» женщинами и лишает не только цисгендерных, но заодно и мужских привилегий. По этой причине насилие в отношении транс* мужчин также не должно выпадать из феминистской повестки. Как неверно упрощённое представление о том, что насильник это всегда мужчина, а жертва — всегда женщина, так же ошибочно утверждать, что в цис/транс отношениях насильник — цис* партнёр/ка, а жертва — транс* партнёр/ка, или что в отношении между транс* людьми не может быть насилия.

Для подтверждения мыслей, приведённых в этой статье, будут использоваться данные опросов трансгендерных людей. К сожалению, подобные исследования отсутствуют на постсоветском пространстве, поэтому я вынуждена была пользоваться: 1) исследованием домашнего насилия в отношении трансгендерных людей, проведённом в Шотландии в 2010 [2], которое я использовала для объяснения специфических проблем домашнего насилия; 2) исследованием положения трансгендерных людей National Transgender Discrimination Survey (NTDS), проведённым в США в 2011 [3], для поддержки тезисов о социальной трансфобии, которая заставляет трансгендерных людей оставаться в насильственных отношениях. Я воздержусь от попыток предсказать, в какую сторону показатели, полученные в этих двух исследованиях, отличались бы от таковых, если бы исследование проводилось на постсоветском пространстве. Мне видется, что такое исследование здесь необходимо провести в ближайшее время. Хотя я не могла привести статистические данные, относящиеся к постсоветскому пространству, я постаралась передать специфику нашего региона, приводя высказывания трансгендерных людей. Так как я не имела возможности провести полноценное исследование, включающее интервью с трансгендерными людьми, пережившими насилие, я использовала цитаты, которые мне удалось найти в свободном доступе на русскоязычных трансгендерных ресурсах.

В статье я постараюсь объяснить, с какими видами домашнего насилия сталкиваются трансгендерные люди и каковы его причины. Затем я постараюсь доказать тезис о том, что основным фактором, позволяющим насильникам оставаться безнаказанными, а жертвам не выходить из насильственных отношений, является трансфобия общества. Для этого мне придётся объяснить трудности, возникающие у трансгендерных людей при трудоустройстве, аренде жилья, обращении в службы социальной поддержки, такие как полиция и кризисные центры для женщин, переживших насилие.

Домашнее насилие как невидимая проблема

В то время как домашнее насилие само по себе невидимо для большинства окружающих, т.к. происходит дома, в случае домашнего насилия в отношении трансгендерных людей проблему усугубляет то, что сами трансгендеры являются невидимой категорией людей. Являясь и без того немногочисленной группой, трансгендерки/ы предпочитают скрывать свой трансгендерный статус и стремятся достичь «пасса», чтобы быть похожими на большинство, т.е. цисгендерных женщин или мужчин. Эта стратегия, с одной стороны, даёт им возможность реже подвергаться насилию (не только домашнему) и дискриминации в индивидуальном качестве, но, с другой стороны, приводит к тому, что существование трансгендерных людей и их специфических потребностей остаются неизвестными большинству населения, включая службы социальной поддержки, что в конечном итоге усиливают их подверженность насилию.

Особенности домашнего насилия в отношении трансгендерных людей

По данным исследования [2], проведённого в Шотландии, до 80% трансгендерных людей имеют опыт насильственных отношений со стороны партнёра/ки. Наиболее частой причиной насилия является желание сменить гендер/пол, которое встречает непонимание со стороны партнёра/ки. Оно проявляется в попытках запретить транс* партнёру/ке производить изменения своего тела, либо носить одежду желаемого гендера. Если транс* партнёр/ка отказывается подчиниться, это может вылиться в угрозы разорвать отношения, в том числе забрать детей, если они имеются, либо в угрозы физического насилия. Я слышала рассказ транс* мужчины, который вступил в отношения с другим транс* мужчиной ещё когда был женщиной, но после начала смены пола стал подвергаться избиениям со стороны партнёра, который заявлял, что ему нравятся женщины, а не мужчины, следовательно, его партнёр должен оставаться женщиной. Если отношения до решения изменить пол были гетеросексуальными, то причиной препятствия в смене пола становится внутренняя гомофобия и страх потери гетеросексуальных привилегий, в случае если отношения превратятся в гомосексуальные. Приведённая выше ситуация показательна тем, что внутренняя гомофобия и желание помешать в изменении пола партнёром может проявляться не только у цисгендеров, далёких от понимания потребностей трансгендерных людей, но и у самих трансгендеров.

Дети могут использоваться как дополнительный инструмент, с помощью которого партнёры/ки могут манипулировать трансгендерными людьми и запрещать им менять пол. На одном интернет-ресурсе я обнаружила историю транс* женщины, которая объявила цис* партнёрке о решении начать изменять пол и была поставлена перед выбором: «либо я сейчас же даю клятву, что никогда и нигде ни при каких условиях и больше даже не буду обсуждать эту тему [смену пола], или развод, тоже здесь и сейчас и отказ от ребенка» [4]. Но на этом история не закончилась, т.к. эта женщина познакомилась с новой цис* партнёркой и сразу объявила ей своей трансгендерности. «О нас знали практически все наши знакомые, все было просто прекрасно, пока не родился ребенок. Вот здесь все стало очень быстро разворачиваться в обратную сторону. Т.е. мне был определен срок до того, как сын начнет что-либо понимать, я должна со всем закончить» [4]. В результате чего эта транс* женщина осталась без второго ребёнка.

Наиболее распространено психологическое насилие, которое включает:

— Запрет и попытки помешать «переходу», включая (а) запрет на выражение гендерной идентичности по средствам изменения внешности (одежда желаемого гендера, причёска, косметика); (б) запрет называть себя именем и в роде, соответствующим гендерной идентичности; (в) запрет медицинских вмешательств (гормоны, хирургические операции) — последнее особенно распространено, если трансгендерная человек экономически зависит от партнёра.

— Принятие решений за трансгендерную человека о степени открытости по отношению к окружающим, включая (а) требование скрывать свой трансгендерный статус; либо, напротив, (б) угрозы раскрыть трансгендерный статус тем, кому о нём знать нежелательно (работодателям, друзьям).

— Умышленное именование трансгендерной человека в форме, нарушающей право на гендерную идентичность: (а) в роде, приписанном при рождении (обычно совпадающем с биологическим полом), не соответствующем выбранной гендерной идентичности, (б) старым именем, не соответствующим выбранному при смене гендера/пола — причём независимо от того, сменил/а/о ли человек имя и пол в документах.

— Создание негативного образа тела и чувства неуверенности в своей гендерной идентичности (например, «ты никогда не сможешь стать женщиной», «да какой из тебя мужик?»).

— Подчёркнутое обращение внимания на органы, вызывающие у трансгендерной человека гендерную дисфорию.

— Попытки изолировать человека от поддержки, включая запрет или ограничение на встречи с друзьями, особенно теми, кто могут оказать «негативное» влияние, такими как другие трансгендерные люди или группы поддержки для трансгендерных людей.

— Внушение чувства стыда за трансгендерный статус, внушение мысли о том, что трансгендерные люди больные и им нужно лечиться.

— Угрозы принудительного лечение в психиатрических учреждениях, если трансгендерная человек не «исправится».

— Угрозы разорвать отношения, в случае если трансгендерная человек продолжит смену гендера/пола.

— Угрозы физического насилия — ударить, убить — трансгендерную человека, близких людей, например, детей, членов семьи, друзей, предыдущего или нового партнёра, в том числе с использованием оружия.

— Угроза убить или покалечить себя, чтобы заставить трансгендерную человека делать или не делать что-либо.

В связи с тем, что психологическое насилие воспринимается в обществе как менее значимое, чем физическое и сексуальное, трансгендерные люди, попавшие в отношения психологического насилия, менее склонны считать такие отношения насильственными. Даже если они идентифицируют себя как жертвы насилия, они могут не обращаться за помощью, т.к. не уверены, что там, куда они обратятся, вышеописанные действия признают как насильственные, если они не включали физического насилия.

Исследование [2] сообщает, что 45% трансгендерных людей сталкивались с физическим насилием со стороны партнёра/ки, в том числе их толкали (32%), били (25%), бросали в них предметы (25%), душили (12%), использовали против них оружие (10%).

Cпецифической ситуацией насилия, в которую попадают транс* женщины, является обнаружение партнёром их трансгендерности, в случае если они не сообщили об этом ранее. В некоторых случаях транс* женщины, прошедшие операцию на гениталиях, не считают нужным рассказывать партнёру о своём мужском прошлом, т.к. хотят познакомиться с гетеросексуальным мужчиной, который будет видеть в ней только женщину. Если трансгендерность обнаруживается, это может стать причиной для физической расправы, вплоть до убийства. В 2009 такой случай произошёл в Волгограде, где муж узнал о трансгендерности своей жены, взломав её электронную почту, и застрелил её [5].

Подобные же ситуации происходят с транс* женщинами, не прошедшими операцию, если они встречались ранее с мужчиной, но не занимались сексом. «Моя знакомая ТС-ка пре-оп [pre-op т.е. не прошедшая операцию] познакомилась месяца два назад с парнем молодым. Ухаживал он за ней, о своей транссексуальности она ему не поведала и не хотела, думала,что как-нибудь в другой раз, типа влюбится, примет её и с ’хвостиком’. Общение продолжалось долго, много общего у них было, и она почему то даже думала,что он догадывается о ее транссексуальности <…> Правда, как-то в разговоре он упомянул, что гомофобен и презирает парней нетрадиционной ориентации. Сегодня дело дошло до постели у них, и она ему расскрыла о себе все карты. Плевать он хотел на неё и её дружбу, хотел зарезать её, не мог простить лжи и предательства» [4].

В таких случаях насильник считает, что транс* женщина обманула его, не сказав, кем «на самом деле» является. Между тем, подобная ситуация возникает из-за цисгендерного допущения (в [1] Дж.Серано говорит о циссексуальном допущении — cisgender assumption), т.е. предположения или допущения, что каждая человек, с которой мы имеем дело, является цисгендером. Когда цисгендерная женщина вступает в отношения, её партнёр никогда не обвинит её в обмане на том основании, что она «скрыла» своё цисгендерное прошлое. Во-вторых, смена пола является не самым важным фактом в жизни, о котором нужно говорить при первом удобном случае. Вряд ли кто-то обвинит цис* женщину, если она на первом же свидании забудет сказать, что в детстве ей сделали прививку от полиомиелита. Таким образом, истинными причинами насилия в вышеописанных ситуациях являются: 1) трансфобное мнение о том, что транс* женщина это не женщина; 2) повышенное внимание, которое общество уделяет гениталиям.

Сообщается [2], что 47% трансгендерных людей подвергались сексуальному насилию, в том числе 32% были принуждены к половым сношениям, когда они этого не хотели, 32% — к другим видам сексуальной активности, 12% были принуждены к просмотру порнографии, 2% принуждены заниматься с другими людьми за деньги.

Трансфобия

Чтобы ответить на вопрос «Почему она (он/оно) не ушла?», необходимо понять отношение общества к трансгендерным людям, а также трудности, с которыми они сталкиваются ежедневно. Трансфобия, которой проникнуто всё общество, включая в том числе феминистские и ЛГБ-сообщества, ставит трансгендерных людей в положение, в котором им некуда идти и обратиться за поддержкой, таким образом, трансфобия общества становится ещё одним инструментом насильника.

Подробное рассмотрение причин трансфобии, выходит за рамки этой статьи, тем не менее для её целей необходимо понимание того, что, с трансфеминистской точки зрения, трансфобия является проявлением патриархата, который подразумевает, что (а) женщины и мужчины неравны (традиционный сексизм), (б) женщины и мужчины являются жёсткими, взаимоисключающими категориями, каждая обладающая уникальным и неперекрывающимся с другой набором свойств, склонностей, способностей и желаний (оппозиционный сексизм) [1]. Эти два вида сексизма являются взаимодополняющими, т.к. трудно было бы представить гендерное неравенство, если общество признавало бы возможность для женщин свободно превращаться в мужчин и наоборот. Таким образом, трансфобия является феминистской темой не только вследствие пересечения с сексизмом, но и как его непосредственное следствие.

Другой важной причиной трансфобии является убеждение людей в том, что они лучше знают, является ли человек женщиной или мужчиной, чем сам/а/о человек, тем самым отказывая ей/ему в праве на идентичность. В связи с этим уровень трансфобии сильно ранжируется в зависимости от того, насколько гендерная репрезентация и биологический статус человека соответствуют стереотипным представлениям о том, какой должна быть женщина или мужчина. Это будет важно при обсуждении требований изменения тела для смены паспортного пола или доступа трансгендерных людей в шелтеры для женщин в зависимости от внешнего вида и числа сделанных операций.

Не меньшей проблемой является ассоциирование трансгендерности с неестественным состоянием, требующим «коррекции» (по этой причине я ухожу от употребления словосочетания «коррекция пола», предпочитая вместо него «смену гендера/пола»), в противоположность цисгендерности, которая позиционируется как естественное и единственно правильное состояние. При этом цис* люди отказываются рефлексировать о том, что их собственная цисгендерность является социально-конструируемой, а общество, уча детей с вагинами быть женщинами, а детей с пенисами — мужчинами, на самом деле учит их быть цисгендерами.

Внутренние трансфобия и мизогиния

Существенной психологической причиной, которая повышает риск попадания в насильственные отношения, является внутренняя (интернализированная) трансфобия, т.е. неприятие, осуждение трансгендерными людьми своей трансгендерности [6]. Интернализированная трансфобия возникает благодаря трансфобии в обществе, осуждении трансгендерной человека, из-за чего он/а/о начинает верить в то, что трансгендерность это ненормальное состояние, заболевание и что трансгендеры заслуживают плохого обращения с собой. Интернализированная трансфобия приводит к чувству вины, в результате в конфликтных ситуациях жертва ищет причину в себе и считает, что такие отношения — это единственное, чего он/а/о заслуживает.

Многие трансгендерные люди привыкли к насилию с раннего возраста, как наказание за гендерную неконформность, либо со стороны родителей, либо сверстниц. В случае транс* женщин, родители наказывали их за отказ проявлять маскулинность и неумение защитить себя. В случае попадания в насильственные отношения такие люди с большей вероятностью будут винить себя в том, что не смогли сопротивляться насилию, тем самым поддерживая мнение, что жертва сама виновата.

Помимо трансфобии немалую роль в подверженности транс* женщин насилию играет мизогиния, которая ими была приобретена при мужской социализации и после смены гендера превращается в интернализированную мизогинию. Для многих транс* женщин мизогиничное обращение с ними, насилие, отсутствие мужских привилегий, служат подтверждением того, что они женщины. В то же время сопротивление и активная позиция в отношениях воспринимается ими как показатель принадлежности к мужчинам, от чего они всеми силами стремятся избавиться. Кроме подверженности насилию такая жизненная позиция приводит некоторых транс* женщин к отрицанию феминизма, который, по их мнению, стремится превратить всех женщин в мужчин.

Трудность в поиске новой партнёрки/а

В то время как трансгендерные люди, и особенно транс* женщины, часто получают предложения сексуального характера и, по себе знаю, на редкость омерзительные, поиск постоянной/го партнёрки/а затруднителен. Это связано с непониманием, кто такие транс* люди, стереотипами, которые рисуют всех транс* женщин либо геями, либо секс-работницами, сексуальной объективизацией, при которой транс* женщина сводится до её гениталий и рассматривается как новый эксперимент, но не как потенциальная партнёрка. Даже если находятся люди, которые ищут долговременных отношений с транс* женщиной, обычно их представления о нашей внешности рисуются мейнстримным порно, в то время как большинство транс* женщин, особенно с низким достатком, которым не доступны дорогостоящие операции, обычно далеки от стереотипно-феминной внешности, которой от нас ожидают. Вот примеры таких желающих с нами познакомиться: «Познакомлюсь с настоящей девушкой с сюрпризом», «Мне безумно хочется пообщаться с транссексуалкой <…> я имею ввиду тех, кто выглядят, как полноценные девушки (голос, внешность, грудь), но ’там’, как у мужчины», «Мечтаю повстречать сексуальную shemale» [7] и т.д.

Витающая в обществе трансфобия и гомофобия может коснуться и потенциальной партнёрки/а транс* женщины. Например, цис* мужчина может отказаться встречаться с транс* женщиной, т.к. боится, что его будут считать геем. Я сама столкнулась с трудностью в поиске партнёрки в начале «перехода», когда женщины, идентифицирующие себя как лесбиянки, не хотели встречаться со мной, т.к. не признавали как женщину, а с гетеросексуалками я не знакомилась, т.к. мне было бы неприятно, если бы меня воспринимали как мужчину.

Страх не найти новую/ого партнёрку/а сдерживает трансгендерных людей от ухода из насильственных отношений. Цисгендерный партнёр может намеренно играть на страхе транс* партнёрки/а не найти новых отношений.

Страх аутинга

Как правило трансгендерные люди предпочитают скрывать свой трансгендерный статус, чтобы не подвергаться трансфобной дискриминации. Это делает их очень уязвимыми перед партнёром/кой, которые могут угрожать сделать им аутинг (т.е. сообщить о том, что они являются трансгендерами) перед людьми, которым это нежелательно знать, например, коллежанкам по работе, знакомым и др. Эта же причина может остановить трансгендерных людей от обращения в полицию и другие службы, которые могут подвергнуть огласке их трансгендерый статус.

Институциональные факторы, влияющие на дискриминацию трансгендерных людей

Трансфобия, которой проникнуто общественное сознание, нашла формальное выражение в бюрократических процедурах и медицинских документах. Эти стандарты усиливают и закрепляют трансфобию, породившую их.

1) Различные аспекты трансгендерности патологизированы и входят в категорию психических расстройств в МКБ-10 (Международная классификация болезней, 10-го пересмотра):

F64. Расстройства половой идентификации

F64.0 Транссексуализм

F64.1 Трансвестизм двойной роли

F64.2 Расстройство половой идентификации в детском возрасте

F65. Расстройства сексуального предпочтения

F65.0 Фетишизм

F65.1 Фетишистский трансвестизм

Общество воспитывает человека по-разному в зависимости от строения гениталий, а те, кто с этим не согласны и хотят играть иную гендерную роль, подвергаются маргинализации путём приписывания им «болезни». Особенно социальная сконструированность этих диагнозов видна на примере трансвестизма, который относится только к лицам, которым приписан мужской пол и которые носят женскую одежду, но никому, к счастью, больше не приходит в голову приписывать его женщинам, носящим брюки. Несмотря на медикализированное разделение транссексуальных людей, желающих изменять тело, и трансгендеров, которые в общем случае меняют гендер (но необязательно биологический пол), получение диагноза «транссексуализм», дающего возможность изменять тело, основано на том, насколько человек хорошо играет гендерную роль, связанную с гениталиями определённого типа, и воспринимается в соответствующем гендере. Если вы хотите поменять пенис на вагину, вы не должны быть высокой, должны мечтать о воспитании детей и заботе о муже, тогда как для прохождения мастэктомии (удаление грудных желёз) или гистерэктомии (удаление матки) вы должны уметь забивать гвозди и чинить машины — эти критерии очень субъективны и зависят от гендерных установок конкретных психиатров.

2) Требования для изменения гражданского пола отличаются в разных странах и даже внутри одной страны (если процедура определена нечётко, как в России [8]), но чаще всего включают получение психиатрического диагноза «Транссексуализм», прохождение гормональной терапии и одну или несколько операций. Во многих странах в число требований входит стерилизация, либо прохождение генитальных операций, ведущих к стерилизации. Гормональные и хирургические изменения требуются вне зависимости от того, желает их человек или нет. Таким образом, гражданский пол как разновидность социального пола (гендера) на бюрократическом уровне привязывается с биологическим полом, при этом для изменения биологического пола необходимо доказать психиатру (см. выше) свою способность играть гендерную роль, соответствующую гениталиям, которые, в свою очередь, должны соответствовать желаемому полу в паспорте. Тем самым, государство, утверждая документально, является ли человек женщиной или мужчиной, опирается на биологические и/или гендерные характеристики, но никак не на гендерную идентичность, которая, с точки зрения трансфеминизма, является единственным критерием признания человека, женщиной, мужчиной или кем-то ещё.

3) Хотя законы стран постсоветского пространства не определяют, какие имена являются женскими, а какие мужскими, равно как и то, что женщины (по паспорту) должны носить «женские» имена, а мужчины (по паспорту) — «мужские», на практике изменить имя с «мужского» на «женское» или наоборот без изменения гражданского пола не всегда удаётся. Когда я обратилась в ЗАГС с требованием сменить имя на Яна, при том что в документах у меня оставался мужской пол (его я не собираюсь при нынешних процедурах менять, т.к. не считаю себя психически больной и не хочу подвергаться калечащим операциям), я получила отказ, ибо «согласно статье 19 ГК РФ, не допускается приобретение прав и обязанностей под именем другого лица, т.к. может повлечь введение в заблуждение третьих лиц относительно тождества граждан». Распространённым поводом для отказа является ссылка на Справочник личных имён народов РСФСР [10], несмотря на отсутствие в законодательстве ссылки на этот Справочник, равно как и указание в самом справочнике, что список имён носит рекомендательный характер.

4) Мало того что во многих случаях хирургические операции не нужны трансгендерным людям (и даже являются нежелательными), они за редким исключением вынуждены сами за них и платить. Если у человека нет денег на операцию, ей/ему не поменяют документы, а без документов, соответствующих воспринимаемому гендеру, он/а будет подвергаться дискриминации во всех местах, где требуется предъявлять документы. Таким образом, возможность не подвергаться дискриминации по признаку трансгендерности зависит от наличия классовых привилегий.

Хотя эти вопросы на первый взгляд имеют отвлечённое отношение к домашнему насилию, трансфобия, которую они провоцируют в конкретных ситуациях (на работе, в полиции, кризисных центрах), усиливает зависимость от партнёра/ки и трудность выхода из насильственных отношений.

Дискриминация на работе / учёбе и экономическая зависимость от партнёра/ки

Трансгендерные люди испытывают трудности при устройстве на работу/учёбу и сохранении этой работы/учёбы во время «перехода» (изменений гендера и пола). По данным исследования NTDS [3], 90% трансгендерных и гендерно-неконформных людей подвергались унизительному обращению и дискриминации на работе, в том числе 44% не получили работу из-за трансгендерности, 26% потеряли работу. «Недавно потеряла работу. Начальник узнал мою историю и сказал, что ’педики’ ему не нужны (его слова), да и ещё всем рассказал. Я живу в маленьком городке, и слухи разносятся мгновенно! Денег нет, нужно платить кредиты» [4]. Даже если трансгендеры не сообщают работодателю о трансгендерном прошлом и имеют достаточный пасс (т.е. способность восприниматься в желаемом гендере), их могут подвести документы на старые имя и пол. Между тем, для изменения пола (а иногда и имени) в паспорте требуется прохождение дорогостоящих процедур: гормональной терапии, хирургических операций. Для восприятия в женском гендере восприятия транс* женщинам может потребоваться эпиляция и пластические операции. Таким образом, получается замкнутый круг: для изменения пола/гендера нужны деньги и работа, но для получения работу необходимо выглядеть как представитель/ница желаемого гендера и иметь соответствующие документы. Ситуация осложняется тем, что от момента обращения к психиатру для постановки диагноза «Транссексуализм» до прохождения операций и выдачи новых документов может проходить несколько лет, на протяжении которых человек испытывает трудности с трудоустройством. Особенные трудности испытывают те трансгендерные люди, у кого есть пересечение дискриминаций (например, в дополнение к трансфобии они подвергаются расовой и национальной дискриминации) [3]. Так как транссексуальность считается психическим заболеванием, наличие этого диагноза может послужить поводом для отказа в приёме на работу или учёбу, особенно если для этого вида деятельности требуется справка о психическом здоровье.

Не имея возможности устроиться на работу, соответствующую их уровню образования, трансгендерные люди соглашаются выполнять низкооплачиваемую неквалифицированную работу. «Из-за ёбаных мужских документов скребу снег на улицах Питера и тромбую мусор в помойке, чтобы влезло побольше» [4]. «Катаю тележки в гипермаркете <…> Охранники только доставали пару своими шуточками даже старшей смены пришлось пожаловаться. График работы — 2/2 с 8 утра до 22.00. Но уж лучше так, чем я пойду куда-нибудь, где будут придираться к моей внешности, а то ещё и волосы заставят подстричь. Ведь юридически я всё же живу пока как М» [4].

Даже если все документы изменены, у трансгендерных людей в России возникают проблемы с заменой трудовой книжки. В соответствии с Инструкцией по заполнению трудовых книжек [10], изменения в трудовую книжку вносятся путём зачеркивания прежних данных о лице и внесения новых записей. Упоминание о предыдущем имени (даже зачёркнутое), соответствующем старому полу, нарушает право лица на уважение частной жизни и становится причиной, по которой трансгендерные люди вынуждены рассказывать о своём прошлом и подвергаются трансфобной дискриминации. Альтернативой является получение новой трудовой книжки без указания предыдущих мест работы.

В период «перехода» трансгендерные люди могут особенно остро испытывать экономическую зависимость от партнёра/ки и семьи, что будет препятствовать их выходу из отношений в случае проявления насилия. Нередко партнёрами транс* женщин становятся обеспеченные мужчины, которые, пользуясь их финансовым положением, используют их в качестве секс-игрушки, при этом контролируют все их действия под угрозой прекратить финансирование. «Мой любимый, на Украине он влиятельный и богатый человек, помог мне сделать и оплатил весь комплекс пластических операций и гормонотерапию <…> Живу я с ним не всегда, он периодически уезжает в другой город, там его семья и жена. Меня он полностью содержит, контролирует моё каждое дествие и шаг. Я его безумно люблю, но когда я одна мне очень становиться одиноко, я, наверное, как птица в золотой клетке <…> как соберусь на вечеринку, так за мной постоянный контроль со стороны любимого, его водитель-охранник, не даёт покоя. А мне хочется общения по настоящим интересам, о жизни поговорить. У меня всё есть, но нет счастья» [4]. В интернете широко распространены объявления транс* женщин о поиске «спонсоров», которым они фактически предлагают продать себя в сексуальное рабство в обмен на спонсирование операций и других процедур.

Другим выходом является занятие секс-работой, запрещённой в большинстве стран, из-за чего эти транс* женщины выпадают из правового поля и подвержены насилию со стороны клиентов, сутенёров и полиции. «Пришёл клиент вчера и отдубасил мою подругу, отнял деньги, зубы выбил, потому что типа пид*р она. А разве докажешь ему, идиоту, что она ТС, пусть пока что в парике и пусть только на гормоны подсела? Он пришёл, даже трахать её не стал, просто с порога изуродовал ей лицо, сорвал цепочку с шеи, отнял 300 рублей, что были в сумке, ещё и печёнку ей отбил, мол, пид*р она» [7]. По данным NTDS [3], 11% трансгендерных и гендерно-неконформных людей имеют опыт секс-работы, причём в случае афро-американок/цев это число достигает 44%.

Проблемы с жильём

Трансгендерные люди часто сталкиваются с отказом при аренде квартиры/комнаты, если их воспринимаемый гендер отличается от паспортного пола. 11% были выселены из жилища в результате трансфобной дискриминации, 19% сталкивались с отказом в сдаче жилья, причём обе эти цифры возрастали в 2-3 раза для не-белых респонденток [3]. 12% были вынуждены заниматься сексом с людьми, которым принадлежало жильё, с тем чтобы переночевать там [3]. В общежитиях трансгендерных людей как правило селят с другими людьми по паспортному полу, либо отказывают в проживании. Ещё хуже обстоит ситуация в шелтерах для бездомных, в которых 47% обращавшихся туда трансгендерных людей подверглись унизительному обращению [3]. Многие трансгендеры не имеют возможности жить с родителями из-за неприятия их в новом гендере. Таким образом, если трансгендерная/ый человек не имеет собственного жилья, он/а вынужден/а проживать в доме партнёра/ки, что становится дополнительным фактором зависимости и препятствует выходу из насильственных отношений, т.к. альтернативой может стать жизнь на улице.

Отсутствие поддержки родственников / друзей

Трансгендерные люди как правило встречают непонимание со стороны родных как минимум на протяжении некоторого периода жизни, в худшем варианте, в течение всей жизни. По данным NTDS [3], 43% трансгендерных людей были отвергнуты их родителями или другими членами семьи. В такой ситуации семья может стать не опорой, которая поддержит в случаях насилия со стороны партнёра/ки, но, напротив, становится источником угрозы. Случаи домашнего насилия со стороны семьи могут включать домашний арест, избиение или «корректирующее» изнасилование.

Human Rights Watch задоментировала следующий случай домашнего насилия в отношении транс* мужчины в Кыргызстане: «Отец пришёл домой, отвёл меня в комнату и стал бить. Сначала стулом бил, потом скалкой, потом скалка сломалась. Тогда кулаки в ход пошли. Потом ещё ногами попинал от души. В общем, пока не выдохся. На следующий день — та же история. После обеда опять бить стал… Чем под руку попадёт, что подвернётся» [11].

Нередкими являются угрозы со стороны родителей отправить трансгендерную человека в психиатрическую лечебницу. Риск оказаться там особенно велик для несовершеннолетних, однако и после совершеннолетия угроза принудительного психиатрического лечения может использоваться для запугивания. «Перед тем как я приехала, буквально за сутки родители упекают её [транс* женщину] в психушку. Забрали в «Научно-практический центр психического здоровья Новинки [Беларусь]. <…> Увезли, по словам знакомых, по доброволке, по словам Кати заставили что-то подписать. По словам отца увезли по недоброволке. К Кате нас не пускают и запретили звонки. Отец обещал максимум контроля над ней до 18, потом может валить, но если до 18 эти мысли из неё не выдавит психушка, оставляет её на столько, на сколько потребуется. В Новинках врач сказал Кате, что её исправит армия (психиатр лечащий). И что мысли о транссексуализме она придумывает» [4]. Не стоит удивляться, что семья в этом случае перестаёт быть местом, куда человек может обратиться за помощью в ситуации насилия со стороны партнёра/ки.

Меняя гендер/пол, трансгендерные люди теряют значительное число близких друзей — 61% [3]. Многие намеренно стремятся порвать с теми, кто знали их до «перехода», и переезжают в другие места, где их никто не знает. Социальная изоляция, отсутствие знакомых и поддержки родных оставляют жертву один на один с насильником в ситуации, где насильник является единственным близким человеком.

Незащищённость родительских прав

В случае наличия у трансгендерного человека общих детей с партнёром/кой, последний/яя может угрожать при разрыве отношений забрать детей себе. Исследование NTDS [3] показало, что 29% бывших партнёров/к запрещают трансгендерным и гендерно-неконформным людям видеться с детьми. В 13% случаев суды отказывали им видеться с детьми из-за трансгендерности или гендерной неконформности — однако, как отмечают сами исследовательницы, это не означает, что остальные 87% не подвергались дискриминации, т.к. не все споры об опеке доходили до суда. Страх потерять детей может использоваться для удержания транс* партнёрки/а в насильственных отношениях, в том числе запрещение ей/ему менять пол.

«Я ФтМ, которого кто-то когда-то называл мамой. Банальная история среди ТС: поставили перед выбором — либо ребёнок, либо твой ТС-путь. Да и не могу я быть родителем… но и без крошечки своей схожу с ума. Мне бы просто видеться, заботиться, делать подарки, водить в зоопарк, в цирк… Но мне не позволяют» [4].

В качестве аргумента для манипуляций может служить то, что «транссексуализм» считается психическим заболеванием, поэтому суд, руководствуясь интересами ребёнка, оставит её/его с цисгендерным родителем. Другой аргумент — трансгендерность родителя будет служить поводом для дискриминации, высмеивания или оскорбления ребёнка.

Страх перед милицией / полицией

Трансгендерные люди, чей паспортный пол отличается от пола восприятия, предпочитают без надобности не обращаться в учреждения, где требуется предоставлять паспортные данные, в т.ч. полицию. Обращение в полицию чревато унизительным обращением, в том числе именованием в неправильном роде, оскорблениями, высмеиванием и даже возможностью подвергнуться насилию. По данным NTDS [3], 22% трансгендерных людей подвергались домогательству со стороны полиции, 6% испытывали физическое насилие и 3% — сексуальное.

Санкт-петербургская ЛГБТ-организация «Выход» сообщает, что во время Недели Трансгендеров в Петербурге одна из участниц, Полина DoMino, была остановлена полицией для проверки документов. Несмотря на предъявление документа, подтверждающего факт прохождения заместительной гормональной терапии, полицейские обращались к Полине по паспортному имени и проигнорировали просьбу о том, чтобы обыск провела женщина [12].

Таким образом, трансгендерным людям приходится выбирать между насилием со стороны партнёра и неадекватным обращением со стороны полиции. Помимо трансфобии трансгендерные люди могут столкнуться в полиции с гомофобными предрассудками, т.к. будут вынуждены назвать пол партнёра. Вместе с опасением в унизительном обращении трансгендерные люди могут испытывать страх перед возможным распространением личной информации полицией, что может повлечь проблемы с работой и со взаимоотношениями с окружающими.

Трансгендерные люди, не прошедшие операцию, могут опасаться обращаться в травмпункт и другие медицинские учреждения для фиксации побоев, так как боятся обнаружить свой трансгендерный статус.

Недружелюбность кризисных центров / шелтеров для женщин

Кризисные центры (далее: КЦ) и шелтеры, целью существования которых является создание защищённых пространств «только для женщин», редко готовы оказывать помощь транс* женщинам из-за того, что не признают их в качестве женщин. Основанием для отказа в обслуживании является как бытовая трансфобия, так и более теоретически обоснованные доводы радикальных феминисток (Дж.Реймонд, М.Дали и др.), ссылающихся на отсутствие у транс* женщин XX-хромосом, вагины или женской социализации [13]. Некоторые шелтеры могут устанавливать требования, которым должна соответствовать транс* женщина, чтобы считаться женщиной [14]. В одних для этого будет достаточно наличие диагноза «транссексуализм», в других потребуется подтвердить факт совершения операции на гениталиях, в то время как иные принимают только женщин с женским паспортным полом — тем самым, создаётся иерархия среди транс* женщинами по признаку того, кто из них в большей степени является женщиной [15]. Так как получение новых документов зачастую сопряжено с прохождением операций, за которые транс* женщина вынуждена сама платить, шелтеры, устанавливающие такие требования, ограничивают в помощи наиболее бедных и уязвимых транс* женщин [14]. Кроме того, ограничение для транс* женщин, не прошедших операцию, исключает трансгендерных секс-работниц, которые используют свои гениталии для зарабатывания денег. Большинство КЦ / шелтеров не имеют специальных правил для работы с транс* женщинами, поэтому с каждой конкретной транс* женщиной этот вопрос решается индивидуально — немалую роль в решении играет субъективное мнение сотрудниц, насколько она воспринимается в качестве женщины.

Даже если формально КЦ / шелтеры признают гендерную идентичность транс* женщин, основанием для отказа может стать необученность сотрудниц специфике работы с трансгендерными людьми, а также возможные неудобства цисгендерных проживающих в шелтере [16]. Ещё одним аргументом является исключение транс* женщин «для их собственного блага», т.к. в шелтере они могут подвергнуться проявлениям трансфобии со стороны цисгендерных проживающих — таким образом, транс* женщина рассматривается как источник проблемы, которую нужно устранить [14], в то время как настоящей проблемой является трансфобия сотрудниц и клиенток шелтеров и кризисных центров.

Споры возникают вокруг доступа транс* мужчин в шелтеры для женщин. Попытка заставить транс* мужчин репрезентовать себя как женщин, чтобы получить убежище в шелтере для женщин, является проявлением неуважения к их гендерной идентичности. В пользу открытости шелтеров для транс* мужчин говорит то, что а) многие из них имели прочные связи с женским движением и участвовали в создании женских сервисов, когда идентифицировали себя как женщины (часто как лесбиянки); б) общество рассматривает транс* мужчин как женщин с отклонениями, таким образом, они подвержены мизогинии, как и женщины; в) транс* мужчины, имеющие «женское» тело, сталкиваются с дискриминацией в организациях, предназначенных для мужчин, в то время как женские организации могут оказаться более осведомлены об их проблемах [15].

Весной 2013 я провела опрос кризисных центров и шелтеров в России на предмет работы с транс* женщинами. Опрос проводился по электронной почте. Из 37 КЦ / шелтеров, которым я направила письма, я получила ответы только от двух: РОО ИНГО «Кризисный центр для женщин» (Санкт-Петербург) и РОО Независимый Благотворительный Центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры» (Москва). Обе эти организации оказывают помощь и транс* женщинам, и транс* мужчинам, при этом не предъявляют специальных требований для подтверждения гендерной идентичности, обе имеют опыт работы с транс* женщинами. К сожалению, ни один из этих кризисных центров не имеет шелтера. Из остальных КЦ, с которыми я пыталась связаться, я не получила ответа, что, на мой взгляд, может означать нежелание этих организаций работать с трансгендерными людьми.

Даже если КЦ / шелтеры готовы обслуживать транс* женщин, они редко имеют чётко прописанную политику транс* инклюзивности, поэтому транс* женщины не обращаются в них, опасаясь проявления трансфобии по отношению к себе.

Заключение

Домашнее насилие является одной из серьёзных проблем, с которой сталкиваются трансгендерные люди. Проблему домашнего насилия нельзя рассматривать отдельно от дискриминации, с которой трансгендеры сталкиваются в повседневной жизни. Трансфобия общества совместно с институциональными факторами, закрепляющими и провоцирующими проявления трансфобии, ограничивают возможности трансгендерных людей в поиске работы, жилья и препятствуют обращению в полицию или кризисные центры. Поэтому проблему домашнего насилия необходимо решать комплексно, начиная с депатологизации и изменения процедуры смены гражданского пола и имени, принятия антидискриминационного законодательства.

В то время как на повсеместное искоренение трансфобии и изменение законодательства потребуется ещё много времени, уже сейчас можно облегчить жизнь трансгендерных людей, переживших насилие. Для этого необходимо сделать кризисные центры и шелтеры для женщин транс* инклюзивными. Этому будет посвящена одна из следующих моих статей. Одновременно с обучением сотрудниц КЦ / шелтеров работе с трансгендерными клиентками, другим направлением является создание шелтеров, предназначенных специально для трансгендерных людей.

Литература

[1] Serano, J. (2007). Whipping Girl: A Transsexual Woman on Sexism and the Scapegoating of Femininity. USA, CA, Emeryville: Seal Press. Перевод «Манифеста транссексуальных женщин» из этой книги доступен по адресу http://transfeministki.livejournal.com/423.html .

[2] Dempsey, B. (2010). Trans People’s Experience of Domestic Abuse. http://www.scottishtrans.org/wp-content/uploads/2013/03/trans_domestic_abuse.pdf .

[3] Grant, J. M., Mottet, L. A., Tanis, J., Herman, J. L., Harrison, J., & Keisling, M. (2010). National Transgender Discrimination Survey Report on health and health care. National Center for Transgender Equality and National Gay and Lesbian Task Force. Washington, DC, 1-23. http://2fwww.thetaskforce.org/downloads/resources_and_tools/ntds_report_on_health.pdf .

[4] Форум Transgender.ru. http://transgender.ru/obschatsya/forum .

[5] Росбалт. (2009, 24 июля). Волгоградец убил любимую-транссексуала. http://www.rosbalt.ru/federal/2009/06/24/649811.html .

[6] Courvant, D., & Cook-Daniels, L. (1998). Trans and Intersex Survivors of Domestic Violence: Defining Terms, Barriers, & Responsibilities. National Coalition Against Domestic Violence. http://www.survivorproject.org/defbarresp.html .

[7] Форум Shemale. http://forum-shemale.com .

[8] Кириченко, К. (2011). Аналитическая записка «Положение транссексуальных людей в регионах России: смена документов и доступ к специализированной медицинской помощи». http://lgbtnet.ru/ru/content/analiticheskaya-zapiska-polozhenie-transseksualnyh-lyudey-v-regionah-rossii-smena-dokumentov .

[9] Суперанская, А. В. (1979). Справочник личных имен народов РСФСР. Рус. яз..

[10] Российская газета. (2003, 19 ноября). Постановление Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 69 г. Москва. http://www.rg.ru/2003/11/19/trudovaja-doc.html .

[11] Human Rights Watch. (2008). Ежедневное унижение: Насилие в отношении лесбиянок, бисексуальных женщин и трансгендерных мужчин в Кыргызстане. http://www.hrw.org/sites/default/files/related_material/kyrgyzstan1008ru_1.pdf

[12] Новости Адвокации Российской ЛГБТ-Сети. (2012) Информационный бюллетень No 5 (16) Октябрь—Декабрь 2012. http://lgbtnet.ru/sites/default/files/okt-dec_2012.pdf .

[13] Ситникова, Я., (2013). «Трансфеминистский ответ на трансфобию радикальных феминисток», http://ravnopravka.ru/2013/03/transfobia1/ .

[14] Namaste, V. (2000). Invisible lives: The erasure of transsexual and transgendered people. University of Chicago Press.

[15] Trans Pride Initiative. Transwomen in Women-only Domestic Violence Shelters. http://tpride.org/resources/_doc/transwomenDVshelters.pdf .

[16] Allison Cope & Julie Darke (1999). Making Women’s Shelters Accessible to Transgendered Women. http://www.queensu.ca/humanrights/tap/.

Авторка: Яна Ситникова

Рекомендуем: